22:24 

Л.Н. Толстой; Дневники.

Дара.
Для меня главный признак любви есть страх оскорбить или не понравиться любимому предмету, просто страх. [...] Все люди, которых я любил, чувствовали это, и я замечал, им тяжело было смотреть на меня. Часто, не находя тех моральных условий, которых рассудок требовал в любимом предмете, или после какой-нибудь с ним неприятности, я чувствовал к ним неприязнь; но неприязнь эта была основана на любви. Я понимаю идеал любви — совершенное жертвование собою любимому предмету. И именно это я испытывал. Я всегда любил таких людей, которые ко мне были хладнокровны и только ценили меня. Чем я делаюсь старше, тем реже испытываю это чувство.

"Для меня главный признак любви есть страх оскорбить или не понравиться любимому предмету, просто страх"

Это же я испытывала и к Трине. Неужели и в правду влюбленность? Не знаю.

Дополняю эту заметку 20.04.15. И я уже не помню тех чувств. Не чувствую их. Ничего нежного и трепетного. Ничего согревающего.

Если это чувство было, то мне очень жаль, что оно прошло.

@темы: Заметки, Отрывки

URL
Комментарии
2015-04-03 в 10:59 

Дара.
В мужчин я очень часто влюблялся,
первой любовью были два Пушкина, потом
2-й – Сабуров, потом 3-ей – Зыбин и
Дьяков, 4 – Оболенский, Блосфельд,
Иславин, еще Готье и многие другие. Из
всех этих людей я продолжаю любить
только Дьякова. Для меня главный признак
любви есть страх оскорбить или не
понравиться любимому предмету, просто
страх… Я влюблялся в мужчин, прежде чем
имел понятие о возможности педрастии
(так написано автором. – А.Ш. ), – но и
узнавши, никогда мысль о возможности
соития не входила мне в голову. Странный
пример ничем не объяснимой симпатии –
это Готье. Не имея с ним решительно
никаких отношений, кроме по покупке
книг. Меня кидало в жар, когда он входил
в комнату. Любовь моя к Иславину
испортила для меня целые 8 месяцев
жизни в Петербурге. Хотя и
бессознательно, я ни о чем другом не
заботился, как о том, чтобы понравиться
ему. Все люди, которых я любил,
чувствовали это, и я замечал, им тяжело
было смотреть на меня. Часто, не находя
тех моральных условий, которых рассудок
требовал в любимом предмете, или после
какой-нибудь с ним неприятности, я
чувствовал к ним неприязнь; но
неприязнь эта была основана на любви. К
братьям я никогда не чувствовал такого
рода любви. Я ревновал очень часто к
женщинам. Я понимаю идеал любви –
совершенное жертвование собою
любимому предмету. И именно это я
испытывал. Я всегда любил таких людей,
которые ко мне были хладнокровны и
только ценили меня. Чем я делаюсь
старше, тем реже испытываю это чувство.
Ежели и испытываю, то не так страстно, и
к тем людям, которые меня любят, т. е.
наоборот того, что было прежде. Красота
всегда имела много влияния в выборе;
впрочем, пример Дьякова; но я никогда не
забуду ночи, когда мы с ним ехали из
Пирогова, и мне хотелось, увернувшись
под полостью, его целовать и плакать.
Было в этом чувстве и сладострастие, но
зачем оно сюда попало, решить
невозможно; потому что, как я говорил,
никогда воображение не рисовало мне
любрические картины, напротив, я имею
страшное отвращение».

URL
   

Вставай, ведь такова твоя функция!

главная