• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
12:14 

Адам Дуглас "Автостопом по Галактике"

И как оказался здесь он? Он полез в карман за двумя парами солнцезащитных очков, а нащупал какой-то твердый, гладкий, тяжелый металлический предмет. Это еще что за фигня? Засунув таинственный сюрприз назад в карман, Зафод надел очки и с сожалением убедился, что на одном из стекол эта железяка оставила царапину.

Тем не менее в очках он почувствовал себя куда увереннее.Тем не менее в очках он почувствовал себя куда увереннее. Дело в том, что оптическое приспособление «суперхроматик-антириск» обладает особым свойством, помогающим его владельцам сохранять хладнокровие перед лицом опасности. При первом намеке на неприятности стекла очков становятся совершенно черными, и вы таким образом не видите ничего, что могло бы вас встревожить.

@темы: Отрывки

12:03 

Макс Фрай "Жалобная книга"

Делаю заказ, закуриваю. Наконец, понимаю, что можно снять куртку: согрелся. Раздеваюсь, заодно беру со стойки газету под названием “Газета” – не читать, прикрываться. Как и зачем люди читают газеты, неведомо, а вот прятаться за ними действительно удобно. Думаю, для того и был изобретен газетный формат, чтобы всякий человек мог сокрыть лицо в общественном месте.

А зачем бы еще?

Чтобы, к примеру, скоротать время, – скажете? Но мне вовсе не нужно скоротать время . Единственное, что, на мой взгляд, имеет смысл проделывать со временем – тянуть его, растягивать всеми доступными способами. Время – это, собственно, и есть жизнь.

@темы: Отрывки

12:01 

Лукьяненко. "Принцесса стоит смерти"

— Ты думаешь, что папа жив? — нерешительно спросила принцесса.

Ей было важно даже мое мнение…

— Думаю, что да.

— Почему?

— Он поступило так нелогично, что ему должно повезти.

Принцесса пожала плечами. Мою теорию о неразрывной связи нелогичных поступков и удачи она не разделяла.

@темы: Отрывки

11:47 

Лукьяненко. "Близится утро"

Я встал и посмотрел в небо.

Небо смотрело на меня.

Осторожно и тихо, чтобы никого не разбудить, я вошел обратно в храм.

Все спали. Никого из них не пробудил мой крик.

Тихо, по‑детски, пробормотал что‑то Маркус. Мальчик, решившийся взять на себя груз Искупителя.

Хелен вздохнула во сне. Тихо, жалобно. Девочка, когда‑то решившаяся творить свою судьбу.

Застонал Антуан. Старик, превративший свою жизнь в нерассказанные людям притчи.

Покойно и крепко спал Арнольд, офицер Стражи, поверивший, что совесть – выше закона.
Беспокойно метался Йенс, преступивший монах, узнавший, что любовь – выше запретов.

Укутался с головой в одеяло Жерар, получивший Слово, но испугавшийся поверить в свою силу.

Бормотал что‑то на неведомом мне наречии Петер, способный понять любой язык человеческий.

Металась Луиза, в служении другим – сердцем победившая слабый и вздорный разум.

Сжав челюсти в устрашающей гримасе, спал Луи, безраздельно отдавший свою жизнь служению.

Грустно улыбался во сне Жан, умевший спасать чужие жизни, но не научившийся защищать свою.

Насмешливо смотрел полуоткрытыми глазами Авром‑Бер, мечтавший увидеть нового мессию.

Подозрительно хмурился Фарид, шпион, веривший в то, что даже у Бога есть враг.

@темы: Отрывки

11:44 

Лукьяненко. "Близится утро"

Человек же все решает сам. Он думает, что строит дом, а он всего-то строит себя! Он думает, что добивается успеха, а он лишь заставляет сорняк превратиться в хлебный колос. Но если ты никогда не видел колоса - как ты отличишь его от пустой травы? Я знал человека,он строил дом. Он жил в маленькой деревне, честно и тяжко трудился, но однажды нежданное наследство дало ему возможность осуществить свою мечту. "Я построю дом, который будет лучшим домом под солнцем!" - сказал он. И он строил дом, оглядываясь на окрестные хижины. Огромный дом из лучшего дерева, с самым крепким тростником на крыше, с самыми большими окнами, затянутыми слюдой, с самым большим и теплым отхожим местом во дворе. Соседи в восхищении смотрели на него, не понимая, что он построил всего лишь большую хижину. Я был у него в гостях, сидел за его столом и думал лишь одно - только бы хозяин не решил посетить город! Ведь тогда
он поймет, что стены строят из камня, крышу кроют черепицей, в окна вставляют стекла. Он оглянется на построенный дом - и поймет, что это лишь хижина. "Есть ли такие дома в городе?" - спросил он меня. В глазах его было беспокойство. И я ответил "нет". Но потом я узнал, что он все-таки поехал в город...

@темы: Отрывки

11:43 

Лукьяненко. "Близится утро"

- Антуан... - тихонько позвал я. - У тебя случалось такое, что ты
стремишься к какой-то цели, преодолеваешь препятствия, но когда добиваешься
своего - радости не испытываешь?
- А кто сказал, что в конце пути будет радость? - Антуан достал из кармана
платок, стал аккуратно завязывать на голове, прикрывая от солнца лысину.
- Но если стремишься к чему-то - значит, хочешь хорошего. Разве не так?
- Всю жизнь я мечтал летать, - ответил Антуан. - Это мое счастье, но не
радость. Радость - глоток воды в жаркий день, уютное кресло вечером после
тяжелой работы, долгая беседа, когда ты истосковался по умному собеседнику.
Счастье - совсем другое. Путешественник счастлив, поднявшись на высокую
гору.
Но он не радуется, он знает, что ему предстоит долгий и тяжкий обратный
путь.
Радость - это итог. Счастье - это путь.

@темы: Отрывки

11:39 

Лукьяненко. "Близится утро"

– Может, теперь признаешься? – спросил я. – Твои разговоры про Аквинскую ересь, это для отвода глаз?

– Почему же? Я и впрямь верю, что в мире есть две силы, что борются между собой. Божественная и дьявольская.

– Ну тогда твой дьявол не так уж и силен, Комаров. Гляди – всему вопреки мы добрались до Иудеи. Даже шторм не помешал.

Шпион приложился к фляжке и наставительно произнес:

– Нет, любезный сударь. Не в этом дело. Не два батыра на цирковой арене борются.

– А где же тогда поединок?

– В нас.

Я забрал у него фляжку. Чего уж тут, такими разговорами занимаясь, можно и выпить. По сравнению с самими словами – уже не грех.

– Объясни.

– Любой поступок ведет нас к добру или злу. Но если бы все было так просто – по одну руку добро, по другую – зло! Ведь никакой злодей не признается в том, что поступает неправильно. Всегда найдутся оправдания. Ограбил потому, что самого ограбили. Убил потому, что на него руку подняли. Обманул и по миру пустил, чтобы самого не обманули.Убил потому, что на него руку подняли. Обманул и по миру пустил, чтобы самого не обманули. Но это простое, тут все увертки видны. На самом же деле, в самом невинном поступке тебе с двух сторон нашептывают, как поступить. И не всегда будет ясно, чей голос ты слышишь. Может Бог остановить тебя, когда ты поступаешь против его воли?
– Может.

– Нет. Тогда ты уже не человек, ты кукла на ниточках. Ты живешь и поступаешь по своей воле. Тебе дано решать. Дьявол – он словно темная сторона Бога. Но Бог дает тебе свободу поступать как ты хочешь, ставя при этом перед тобой свой закон. Дьявол же говорит, что законов нет, но отнимает твою свободу. Пусть на первый взгляд этого и не понять… когда у тебя украли закон, пропажу не увидишь глазами. Вот в этом и поединок – в том, чтобы понять, где твоя свобода, а где твой закон. Что тут буря, которая могла нас утопить? Буря – всего лишь буря, Ильмар. Сделать правильный шаг, вот в чем путь к Богу. И тут уж дьявол сделает все, чтобы человек ошибся. Вдвойне – чтобы ошибся Искупитель. Раскинет перед ним красочные картины будущего. Поманит удачей, счастьем, богатством. Всем, о чем мечтает человек.

– А Бог? – спросил я.

– Бог? Совесть внутри нас – это и есть Бог. Когда ты знаешь, что ни один человек в мире не узнает о проступке, но тебе стыдно – это Бог. Когда делаешь не то, что нужно, а то, что должно, – это Бог.

@темы: Отрывки

11:29 

Лукьяненко. "Близится утро"

Знал я одного вора, человека гадкого во всех отношениях. Женщину легко мог обидеть, у сирот последнее украсть, даже своего брата, вора, обмануть — а это совсем край. Но вот однажды, в глухой пьяной сваре, когда запальчивые каталонские парни схватились за ножи и брызнула кровь — бросился между всеми, разнимая. Там и остался. И словно всех этим отрезвил — дальше разошлись миром... а могли все полечь, и я бы там полег тоже, все к тому шло.
Что же это такое, человеческая душа? Если можно всю жизнь прожить по заветам Церкви и законам Державы, а в трудную минуту и трусость проявить, и слабодушие? Или наоборот, жить зверь зверем, а в какой-то миг выплеснуть из себя благородный поступок?
Может быть просто, налипает на душу все, чему человека учат, к чему направить пытаются? И эту-то скорлупу, порой из грязи, а порой из розовых лепестков, мы за душу и принимаем. А душа... настоящая... она где-то там, под коркой, спит тихонько. Пока не тряхнет жизнь так, что скорлупа осыпается.

@темы: Отрывки

11:18 

Лукьяненко. "Близится утро"

— Однажды,когда я был молод, — начал свой рассказ Антуан, — мой планёр упал в предгорьях Альп… Я бродил вокруг планёра, ощупывал разбитые крылья и порванную ткань — так касаются раненого друга, отдавшего за тебя жизнь… Моё падение, оказывается, видели. Это был не пастух или одинокий горец, как я вначале подумал, это был местный метеоролог, один из тех неисчислимых тружеников, что составляют нам карты, предупреждают о зарождающейся буре или о просветлённом небе…
Мы приехали к нему домой — в маленький крепкий дом на откосе горы. Навстречу мне вышла его жена, простая и скромная женщина, всю жизнь скитающаяся вместе с мужем по самым глухим уголкам Державы. Мы прошли в дом и сели ужинать за круглым столом, освещённым керосиновой лампой. По тому, как бережно достали лампу из шкафа, я понял, что это редкая роскошь для небогатой семьи. Мы сидели в круге света, пили чай, я беседовал с ними, постепенно понимая, что и впрямь жив.
А за столом вертелся их сын, мальчик лет десяти. Когда ужин подходил к концу, я понял, что никогда не встречал столь милую семью — и такого отвратительного ребёнка. Он дерзил отцу, угрюмо смотрел на меня, вторгшегося в их крошечную крепость, капризничал, заставляя мать краснеть и извиняться. Когда ребёнка наконец-товыгналииз-застола и он выбежал из дома, всем стало легче. Мы ещё долго говорили, я рассказывал им о полётах, о суровой жизни военных лагерей, о своих товарищах…
Потом я вышел на крыльцо. Редкие звёзды сияли в разрывах туч — так подлинная красота пробивается даже сквозь плотную вуаль. Несносного ребёнка нигде не было видно. И вдруг я услышал шорох под крыльцом. Перегнулся через перила, посмотрел и увидел мальчишку, сидящего на корточках перед какой-тодырой в фундаменте дома. Любопытство взяло верх над неприязнью, я спустился и присел рядом с ребёнком. Это оказалась нора, укрытие для их мелкой беспородной собачонки, о существовании которой я и не подозревал. Оттуда пахло жизнью. И вдруг мальчик протянул в нору руки, досталчто-тои осторожно вручил мне. «Смотрите, здесь щенки», — прошептал он. Крошечный щенок и впрямь слепо тыкался в ладони. А мальчик смотрел на меня, глаза его были полны восторга и настороженности — что я сделаю, пойму ли его восторг и то доверие, что он вдруг решился оказать мне, залётному чужаку. «Замечательные щенки»,— только и ответил я. Мы вернули щенка взволнованной матери и пошли в дом, уже связанные общей тайной. Я вдруг понял, как слеп был, глядя на этого ребёнка. И ужаснулся, что мог покинуть этот дом, так и не поняв его до конца, приняв волнение мальчика, разлучённого со своими любимцами, за капри-
зы и нелюдимость.

@темы: Отрывки

22:38 

1984

— Я предала тебя,- сказала она без обиняков.


— Я предал тебя,- сказал он.


Она снова взглянула на него с неприязнью.


— Иногда,- сказала она, — тебе угрожают чем-то таким… таким, чего ты не можешь перенести, о чем не можешь даже подумать. И тогда ты говоришь: "Не делайте этого со мной, сделайте с кем-нибудь другим, сделайте с таким-то". А потом ты можешь притворяться перед собой, что это была только уловка, что ты сказала это просто так, лишь бы перестали, а на самом деле ты этого не хотела. Неправда. Когда это происходит, желание у тебя именно такое. Ты думаешь, что другого способа спастись нет, ты согласна спастись таким способом. Ты хочешь, чтобы это сделали с другим человеком. И тебе плевать на его мучения. Ты думаешь только о себе.

@темы: Новостное, Отрывки

22:20 

Периодическая печать была ведущей формой советской пропаганды, отражавшей как точку зрения официальных властей, так и массовые настроения. Сформированный советской пропагандой образ врага в лице Германии, нацистской верхушки и фашизма — но не немецкого народа — явился важным фактором моральнополитической подготовки СССР к войне. Существеннейшей составляющей советской пропаганды стало резкое неприятие расизма, фашизма, антисемитизма и шовинизма как проявление общечеловеческой составляющей ценностных акцентов.


Константин Симонов

Ты убей!


Если дорог тебе твой дом,
Где ты русским выкормлен был,
Под бревенчатым потолком,
Где ты, в люльке качаясь, плыл;
Если дороги в доме т
Так убей фашиста, чтоб он,
А не ты на земле лежал,
Не в твоем дому чтобы стон,
А в его по мертвым стоял.
Так хотел он, его вина,—
Пусть горит его дом, а не твой,
И пускай не твоя жена,
А его пусть будет вдовой.
Пусть исплачется не твоя,
А его родившая мать,
Не твоя, а его семья
Понапрасну пусть будет ждать.
Так убей же хоть одного!
Так убей же его скорей!
Сколько раз увидишь его,
Столько раз его и убей!

@темы: Новостное

18:01 

Унесенные ветром

-- Не забудьте про того убитого янки, -- вставил Ретт. -- Ведь это с него все началось.
Скарлетт стремительно повернулась к нему, резкие слова уже готовы были сорваться у нее с языка.
-- И эти деньги сделали вас очень, очень счастливой, верно, дорогая? -- спросил он этаким сладким, ядовитым тоном.
Скарлетт поперхнулась, открыла было рот, быстро оглядела всех троих. Мелани чуть не плакала от неловкости, Эшли вдруг помрачнел и замкнулся, а Ретт наблюдал за ней поверх своей сигары и явно забавлялся. Она хотела было крикнуть: "Ну конечно же, они сделали меня счастливой!"
Но почему-то не смогла этого произнести.

@темы: Отрывки

14:57 

Унесенные ветром

— Да, это так. Янки производили набор солдат для службы на границе и охраны ее от индейцев. Они вербовали их среди пленных конфедератов Любой заключенный, который соглашался отслужить два года на индейской границе и принести присягу, освобождался из лагеря, и его отправляли на Запад. Мистер Уилкс отказался.
— О, как он мог так поступить! — воскликнула Скарлетт — Что стоило ему принести присягу, а потом, освободившись из лагеря, бежать и вернуться домой Мелани, мгновенно обратившись в маленькую разъяренную фурию, обрушилась на нее. — Как ты только можешь предположить такое! Чтобы он сначала изменил Конфедерации, приняв эту постыдную присягу, а потом изменил своему слову, данному янки? Мне легче было бы узнать, что, он умер в Рок-Айленде, чем услышать, что он принес такую присягу! Я бы гордилась им, если бы он умер в заключении, но если бы он поступил так, я бы до конца жизни не захотела его больше видеть. Никогда, никогда! Конечно, он отказался.
Провожая Ретта Батлера до дверей, Скарлетт спросила у него с вызовом:
— Будь вы на его месте, разве вы не предпочли бы завербоваться, а потом бежать, чем погибать в этом лагере?
— Разумеется, предпочел бы, — отвечал Ретт и усмехнулся, блеснув белыми зубами под темной ниточкой усов. — Так почему же Эшли этого не сделал?
— Он джентльмен, — сказал Ретт, и Скарлетт оторопела: как сумел он вложить столько циничного презрения в одно короткое, высоко всеми чтимое слово?

@темы: Новостное, Отрывки

14:54 

Унесенные ветром

Почему я стал паршивой овцой в моей семье? По одной-единственной причине: потому что не хотел и не мог жить, сообразуясь с законами Чарльстона. А Чарльстон - это олицетворение Юга, его сгусток. Вы, верно, еще не познали до конца, какая это смертная тоска. От вас требуют, чтобы вы делали тысячу каких-то ненужных вещей только потому, что так делалось всегда. И по той же причине тысячу совершенно безвредных вещей вам делать не дозволяется. А сколько при этом всевозможных нелепостей! Последней каплей, переполнившей чашу их терпения, был мой отказ жениться на некоей девице, о чем вы, вероятно, слышали. Почему я должен был жениться на беспросветной дуре только из-за того, что по воле случая не смог засветло доставить ее домой? И почему я должен был позволить ее бешеному братцу пристрелить меня, если стреляю более метко, чем он? Конечно, настоящий джентльмен дал бы себя продырявить и тем стер бы пятно с родового герба Батлеров. Ну, а я... я предпочел остаться в живых. Итак, я жив и получаю от этого немало удовольствия...

@темы: Отрывки

14:52 

Унесенные ветром

– Следует ли так понимать вас, сэр, что Дело, за которое отдают жизнь наши герои, не является для вас священным?
- Если вы завтра попадете под поезд, значит ли это, что железнодорожная компания должна быть причислена к лику святых? – самым кротким тоном спросил в свою очередь Ретт Батлер, словно и в самом деле желал получить на это ответ.

@темы: Отрывки

14:44 

Унесенные ветром

Ваши дети скорее всего будут мягкие и чинные какими обычно бывают дети у людей, лишенных сантиментов. И на их беду вы, как всякая мать, по всей вероятности, будете, исполнены решимости - сделать все, чтобы они не знали тех тягот, которые выпали вам на долю. А ведь это неправильно. Тяготы либо обтесовывают людей либо ломают.

@темы: Отрывки

14:44 

Унесенные ветром

Во всей Джорджии едва ли нашлась бы такая семья, в которой хотя бы один из ее мужских представителей или родственников не играл бы в азартные игры, спуская состояния, дома, землю, рабов. Но это совсем иное дело. Можно довести себя игрой до полной нищеты и остаться джентльменом, а профессиональный игрок - всегда, при всех обстоятельствах - изгой.

@темы: Отрывки

14:37 

Мизери

В книге все планы осуществились бы без сучка без задоринки… Но жизнь — грязная штука. А что еще можно сказать о реальности, в которой в самые критические моменты жизни человеку может захотеться в туалет или еще что-нибудь подобное? О реальности, в которой даже глав нет?
— Очень грязная штука, — прохрипел он. — Хорошо еще, что есть такие, как я, кто может ее полоскать. — Он загоготал.

@темы: Отрывки

14:34 

Мизери

— Еще минуточку. Пол. — сказала она, отвинтила крышку с бутыли с бетадином и полила красновато-коричневой жидкостью его левую щиколотку. — Еще минуточку, и все кончится.
Она протерла лезвие топора: на ее мощном правом запястье выступили жилы, и Пол увидел, как сверкнул аметист перстня, который она по-прежнему носила на розовом безымянном пальце. Она смочила лезвие топора бетадином. Пол почувствовал специфический больничный запах. Этот запах означал, что операция начинается.
— Будет чуть-чуть больно. Пол. Но ничего страшного. — Она повернула топор и смочила другую сторону лезвия. Пол заметил несколько пятен ржавчины, затем они скрылись под слоем вязкой жидкости.
— Энни Энни пожалуйста Энни пожалуйста пет пожалуйста не надо Энни я клянусь я буду хорошим клянусь Богом я буду хорошим пожалуйста дай мне шанс исправиться НЕТ ЭННИ ПОЖАЛУЙСТА ДАЙ МНЕ СТАТЬ ХОРОШИМ…

@темы: Отрывки

14:33 

Мизери

Ему смутно вспомнилось, как однажды вечером он пил виски в ВиллиджеNote28(если когда-нибудь он еще раз окажется в Виллидже живым, то опустится на то, что останется от его колен, и запечатлеет поцелуй на грязном тротуаре Кристофер-стрит) в «Голове льва» с одним угрюмым драматургом по фамилии Бернштейн. Разговор у них зашел о евреях, проживших в Германии несколько суровых лет перед тем, как силы вермахта вторглись в Польшу и закрутились серьезные дела. Пол вспомнил, как говорил Бернштейну, чьи дед и тетка стали жертвами геноцида, что не понимает, почему евреи остались в Германии — черт возьми, вообще в Европе, но особенно в Германии — и не уехали, пока еще не было поздно. Они, вообще-то говоря, были неглупыми людьми, многие из них когда-то на своем опыте узнали, что такое антисемитизм. Несомненно, они видели, к чему идет. Так почему же они остались?
Ответ Бернштейна потряс его легкомыслием, жестокой насмешкой и неуместностью: У многих в доме было пианино. Мы, евреи, питаем слабость к пианино. А когда у человека есть пианино, ему труднее думать об отъезде.

@темы: Отрывки

Вставай, ведь такова твоя функция!

главная