• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
20:41 

КЭРРИ

- Конечно, она была странная, - рассказывает Стелла Хоран, закуривая вторую сигарету сразу после первой. - Все это семейство было странное. Ральф работал на стройке, и люди говорили, что он всегда носит с собой Библию и револьвер 38-го калибра. Библию - для чтения во время перерыва, а револьвер - на тот случай, если встретит на работе Антихриста.

@темы: Отрывки

20:33 

ОНО

«Не будь дураком, — говорил он себе, становясь старше. — Это всего лишь история, и миссис Портли уж точно никакая не святая: мама говорила, что она развелась, когда жила в Киттери, и ездит играть в бинго в Бангор, а истинные христиане в азартные игры не играют, истинные христиане оставляют азартные игры язычникам и католикам».

@темы: Отрывки

20:26 

ОНО

«Когда я умру, меня, наверное, положат в гроб с библиотечной карточкой в одной руке и штампом „ПРОСРОЧЕНО“ в другой. Может, это даже и лучше, ниггер, чем умереть с пистолетом в руке?»

@темы: Отрывки

20:21 

ОНО

«Действительно набрал крейсерскую скорость», — подумал Ричи, и вновь ему захотелось посмеяться.
— Билл, Билл, ты слышишь меня?

— его нет, он в мертвых огнях, отпусти меня! ОТПУСТИ МЕНЯ!

(Ричи?)

Невероятно далеко. Невероятно далеко в этой черноте.

— Билл! Билл! Я здесь! держись! ради бога, держись!

— он мертв, вы все мертвы, ты слишком старый, неужели не понимаешь? А теперь отпусти МЕНЯ!

— эй, сука, рок-н-роллу все возрасты покорны.

— ОТПУСТИ МЕНЯ!

— доставь меня к нему и я, возможно, отпущу.

— Ричи

ближе, он уже ближе, слава богу…

— Я иду, Большой Билл! Ричи спешит на помощь! Собираюсь спасти твой отбитый зад! Я у тебя в долгу с того дня на Нейболт-стрит, помнишь?

— отпусти МЕН-Я-Я-Я-Я!

@темы: Отрывки

20:17 

ОНО

«Там другое. Ты просто слишком старый, чел. Поверь в это».

«Я не верю».

«Тогда умри здесь, в Дерри. Невелика потеря».

Он надел высокие носки, единственные джинсы, которые привез с собой, майку, купленную в «Шёт шэк» в Бангоре. Ярко-оранжевую майку. С надписью на груди: «И ГДЕ, ЧЕРТ ПОБЕРИ, ДЕРРИ, ШТАТ МЭН?» Он сел на кровать Майка, которую последние ночи делил со своей теплой, но трупоподобной женой, и надел… кеды: их он тоже купил вчера в Бангоре.

Встал и вновь посмотрел на себя в зеркало. Увидел мужчину средних лет в мальчишеской одежде.

«Ты выглядишь нелепо».

«А какой подросток выглядит иначе»?

«Ты не подросток. Откажись от задуманного».

— Хрена с два, давай подпустим рок-н-ролла, — тихо сказал Билл и вышел из комнаты.

@темы: Отрывки

20:14 

ОНО

«Пожалуйста, пожалуйста, кем бы ты ни был, помни, что я очень маленький…»

Он мчался к этому что-то и увидел, что это великая Черепаха, панцирь которой покрывали плиты разных сверкающих цветов. Голова древней рептилии медленно высунулась из панциря, и Билл подумал, что почувствовал смутное пренебрежительное удивление в твари, которая забросила его в эту черноту. Билл увидел, что глаза у Черепахи добрые. Билл подумал, что никого старше Черепахи невозможно представить себе, что Черепаха куда как старше Оно, которое объявило себя вечным.

— Кто ты?

— Я Черепаха, сынок. Я создал вселенную, но, пожалуйста, не вини меня за это; у меня разболелся живот.

@темы: Отрывки

20:09 

ОНО

— Нет! — взревел Эдди… в полном смысле взревел. Никто бы никогда не подумал, что этот рев, который сделал бы честь викингу, исторгся из такой узкой груди, груди Эдди Каспбрэка, легких Эдди Каспбрэка, которые страдали от астмы сильнее любых других легких во всем Дерри. Он бросился вперед, перепрыгивая через щупальца, не видя их, сломанная рука в мокрой гипсовой повязке билась ему в грудь, качаясь на перевязи. Здоровую руку он сунул в карман и достал ингалятор.

(кислота вот какой вкусу его лекарства как у кислоты кислота соляная кислота)

Он наткнулся на спину Билла Денбро и оттолкнул его в сторону. Послышался плеск, словно ладонью шлепнули об воду, потом тихое голодное мяуканье, которое Эдди не столько услышал ушами, как ощутил разумом. Он поднял ингалятор

(кислота это кислота если я хочу чтобы это была кислота поэтому жги оно жги оно жги)

— ЭТО СОЛЯНАЯ КИСЛОТА, ТВАРЬ! — прокричал Эдди и нажал на клапан. Одновременно ударил глаз ногой. Ступня глубоко вошла в желе, пробив роговицу. Ногу обдало горячей жидкостью. Он вытащил ступню обратно, только смутно отдавая себе отчет в том, что лишился ботинка. — ПОШЕЛ НА ХРЕН! КАНАЙ ОТСЮДА, СЭМ! ПРОВАЛИВАЙ, ХОСЕ! ЧТО Б ДУХУ ТВОЕГО ЗДЕСЬ НЕ БЫЛО! ПОШЕЛ НА ХРЕН!

Он почувствовал, как щупальца коснулись его, но очень уж нерешительно. Вновь нажал на клапан ингалятора, окатив Глаз струей лекарства от астмы, и почувствовал/услышал мяуканье… теперь жалобно-удивленное.

— Врежьте Оно! — бушевал Эдди. — Это всего лишь гребаный Глаз! Врежьте от души! Слышите меня! Врежь Оно, Билл! Выбейте все дерьмо из этой твари! Господи Иисусе, чего вы, нах, боитесь? Я размазываю Оно по стенке, А У МЕНЯ СЛОМАНА РУКА.

@темы: Отрывки

20:04 

Макс Фрай

Глубокие складки на лице моего друга на миг разгладились, оно стало юным и почти мечтательным.

— В свое время я там побывал. А когда вернулся, дал денег нескольким талантливым столичным поэтам, чтобы они тоже отправились в Умпон. Мне показалось, что они непременно должны увидеть тамошние сады… И знаешь, двое так и не вернулись. Ничего удивительного: эхлы любят поэтов!

— Да ты меценат, дружище! — изумился я.

— Нет, что ты. Я не люблю раздавать деньги налево и направо. Но в тот раз я должен был как-то отблагодарить судьбу за неописуемое чувство покоя, охватившее меня во время одной из прогулок по садам Умпона… Единственное разумное решение, которое пришло мне в голову: я должен подарить другим людям возможность испытать то же самое.

@темы: Отрывки

16:10 

Кинг "ОНО"

— Да, я испугался, но дело не в этом, — с жаром воскликнул Стэн. — Дело даже не в том, о чем я говорю. Неужели вы не видите…

Они выжидающе смотрели на него, в их глазах читалась тревога и слабая надежда, но Стэн обнаружил, что не может выразить словами свои чувства. Слова закончились. Комок чувств сформировался внутри, едва не душил его, но Стэн не мог вытолкнуть его из горла. При всем пристрастии к порядку, при всей его уверенности в себе, он все равно оставался одиннадцатилетним мальчиком, который только что окончил четвертый класс.

Он хотел сказать им, что испуг — не самое страшное. Можно бояться, что тебя собьет автомобиль, когда ты едешь на велосипеде, или, до появления вакцины Солка, что у тебя будет полиомиелит. Можно бояться этого безумца Хрущева или бояться утонуть, если заплывешь слишком далеко. Можно бояться всего этого и продолжать жить, как всегда.

Но эти нелюди в Водонапорной башне…

Он хотел сказать им, что эти мертвые мальчики, которые, шаркая, спустились по винтовой лестнице, сделали нечто худшее, чем испугали его: они его оскорбили.

@темы: Отрывки

16:03 

Кинг "ОНО"

— Идеально. Идеально. Мой бойфренд утверждает, что ты не говоришь всеми этими голосами, он уверен, у тебя какая-то специальная машинка для изменения голоса…

— Всего лишь талант. — Кинки ушел, его место занял Даблъю-Си Филдс, цилиндр, красный нос, сумка с клюшками для гольфа и все такое. — Я так набит талантом, что мне приходится затыкать все отверстия на теле, чтобы он не вытек из меня, как… ну, чтобы не вытек.

Она вновь расхохоталась, и Рич закрыл глаза. Он уже чувствовал, как начинает болеть голова.

— Будь душкой, посмотри, что ты сможешь сделать? — попросил он, все еще будучи Даблъю-Си Филдсом, и положил трубку, оборвав ее смех.

Теперь ему следовало стать самим собой, а давалось это с трудом — с каждым годом все труднее. Проще быть смелым, когда ты кто-то еще.

@темы: Отрывки

13:37 

Макс Фрай

– Боюсь, ближе к ночи мне еще придется валяться у тебя в ногах и стонать: «Пожалуйста, поехали дальше!»

– Валяться у меня в ногах и стонать совершенно не обязательно, – серьезно сказал он. – Обычно бывает достаточно просто вежливо попросить.

@темы: Отрывки

13:18 

Флешмоб.

365 дней.


Сейчас я смутно понимаю, зачем я это делаю, но все-таки интересно. И в первую очередь интересно то, смогу ли я заниматься этим делом целый год. Целый. Год. Ну, что ж, попробуем. Так сказать, рискнем. Даже сделаю себе порог: 505 слов на каждый ответ. Не больше, не меньше.


День 1 - Десять вещей, которые вы хотели бы получить прямо сейчас.
День 2 - Если бы могли переместиться в реальность, описанную в книге, какую книгу выбрали бы и почему?
День 3 - Ваше лучшее детское воспоминание.
День 4.- Какое место занимает музыка в вашей жизни?
День 5 - Что вам нравится и не нравится в фанфиках?
День 6 - Доверяете ли вы психологам?
День 7 - Могли бы вы выжить на необитаемом острове?
День 8 - Ваши любимые, или наиболее интересные вам исторические деятели.
День 9 - Несколько слов об искусстве.
День 10 - Расскажите о жилище вашей мечты.
День 11 - Во что вы любили играть в детстве?
День 12 - Ваши мысли о религии.
День 13 - Расскажите о любимом персонаже книги, аниме или кино.
День 14 - Поездка, которую вы мечтаете совершить.
собственно, остальные вопросы

@темы: Заметки

14:07 

Макс Фрай

Иногда у меня появляется глупое опасение, что когда я откуда-то ухожу, в этом месте все останавливается. Или еще хуже – гаснет, как экран выключенного телевизора…

– Телевизор – это аппарат, который стоит у тебя на улице Старых Монеток? – уточнил Шурф.

Я кивнул.

– Могу тебя успокоить, Макс: после твоего ухода ничего не останавливается и не гаснет. Я неоднократно проверял это утверждение на собственном опыте.

– Ну, если ты так говоришь, значит, я действительно могу быть спокоен, – улыбнулся я. – Осталось только убедиться, что экран не гаснет после того, как уходишь ты сам…

– Ты подарил мне хорошую тему для размышлений, – Лонли-Локли выглядел озадаченным. Иногда он слишком серьезно относится к тому вздору, который я легкомысленно вываливаю на его бедную голову!

@темы: Отрывки

22:53 

Айн Рэнд

Я есть. Я думаю. Я хочу.

Мои руки. Моя душа. Мое небо. Мой лес. Это моя земля.

Разве можно сказать больше? Это самые важные слова. Это ответ. Я стою здесь, на вершине горы. Я поднимаю руки, развожу их в стороны. Это мое тело и моя душа. Наконец я понял. Мы хотели осмыслить все это. Я и есть этот смысл. Мы хотели найти оправдание своему существованию. Но оправдание — я сам. Мне не нужно ни оправдания, ни одобрения. Мои глаза видят, и они дарят миру красоту. Мои уши слышат, и в них звучит песня. Мой мозг думает, и только он будет тем лучом, который осветит правду. Моя воля выбирает, и выбор ее — единственный мне указ, единственное, что я уважаю.

Многие слова открыты мне. Многие из них мудры, другие лживы, но только три святы: "Я хочу этого".Какой бы дорогой я ни шел, путеводная звезда во мне, и звезда и компас, они укажут мне ее, укажут мне дорогу к самому себе. Не знаю, есть ли земля, на которой я стою, — сердце вселенной или только пушинка, затерянная в вечности. Не знаю и не думаю об этом.

Ведь я знаю, что счастье возможно для меня на земле. И моему счастью не нужно высокой цели для оправдания себя. Оно — не средство для достижения цели. Оно и есть цель.

И я не есть средство для достижения целей других. Я не служу ничьим желаниям. Я не бинт для их ран. Я не жертва нa их алтарях. Я человек. Этим чудом своего существования владею лишь я, лишь я его охраняю и использую, только я преклоняюсь перед ним.

Я не отдам своих богатств, не разделю их ни с кем. Сокровище моей души не будет разменяно на медные монеты и разбросано ветром, как подаяние. Я охраняю свои богатства: мысли, волю, свободу. Величайшее из них — свобода.

Я ничем не обязан своим братьям, и у них нет долга передо мной. Я никого не прошу жить ради меня, но и сам живу только для себя. Я не домогаюсь ничьей души, но и не хочу, чтобы кто-нибудь домогался моей. Я не враг и не друг братьям, нищим духом. Чтобы заслужить мою любовь, братья должны сделать еще кое-что кроме того, что родиться. Я не отдаю любовь просто так, и никто, случайно захотевший ее, не получит моей любви. Я вручаю людям свою любовь как великую честь. Но честь надо заслужить.

Я выберу друзей среди людей, но не рабов, не хозяев. И я выберу только тех, кто понравится мне, и их я буду уважать и любить, но не подчиняться и не приказывать. И мы соединим руки, когда захотим, и пойдем в одиночку, когда захотим.

В храме своей души человек одинок. И пусть храм каждого останется нетронутым и неоскверненным. Пусть человек протянет руку другому, когда захочет, но только не переступив этот святой порог.

А слово "мы" люди смогут употреблять, только когда захотят, и с великой осмотрительностью. И никогда это слово не будет главным в душе человека, ибо завоевав нас, это слово становится монстром, корнем зла на земле, корнем мучений человека человеком и неслыханной ложью.

Слово "мы" — гипс, вылитый на людей. Оно застывает и затвердевает, как камень, и разрушает все вокруг. И черное и белое становится серым. С помощью этого слова грязные крадут добродетель чистых, слабые — мощь сильных, слабоумные — мудрость умнейших.

Что есть моя радость, если любые, даже грязные пальцы могут потрогать ее? Что есть моя мудрость, если даже дураки могут приказывать мне? Что есть моя свобода, если даже бесталанные и слабые — мои хозяева? Что есть моя жизнь, если я ничего не могу, кроме как кланяться, соглашаться и подчиняться? Но я покончил с этой гибельной верой. Я покончил с монстром "мы" — словом рабства, воровства, несчастья, фальши и стыда.

И вот я вижу лицо бога, и я возношу его над землей. Бога, которого человек искал с тех пор, как люди начали существовать. Этот бог даст нам радость, мир и гордость.

Этот бог — "Я".

@темы: Отрывки

13:47 

Макс Фрай

— Да уж, ни гениальностью, ни тем более оригинальностью здесь и не пахнет! — фыркнул Джуффин. Потом покачал головой, насмешливо и, как мне показалось, укоризненно. — В этом ты ужасно похож на все остальное человечество, мальчик. Все мы рождаемся и умираем с одной и той же невысказанной просьбой на губах: «Любите меня, пожалуйста, как можно сильнее!»

Джуффин скорчил такую смешную жалобную рожу, что я не удержался от улыбки. Шеф и сам рассмеялся, а потом задумчиво уставился куда-то вдаль. На этот раз его молчание порядком затянулось.

— На самом деле все это дерьмо! — неожиданно резко заключил он. — В отчаянных поисках этой дурацкой, несбыточной любви к себе мы проходим мимо великолепных вещей, которые вполне могли бы сбыться. В том числе мимо настоящих чудес. Но нам не до них, мы слишком заняты поиском тех, кто нас оценит и полюбит…

@темы: Отрывки

21:49 

"МЫ" Замятин


В нелепых, спутанных, затопленных словах я пытаюсь рассказать ей, что я — кристалл, и потому во мне — дверь, и потому я чувствую, как счастливо кресло. Но выходит такая бессмыслица, что я останавливаюсь, мне просто стыдно: я и — вдруг...

— Милая I, прости меня! Я совершенно не понимаю: я говорю такие глупости...

— Отчего же ты думаешь, что глупость — это не хорошо? Если бы человеческую глупость холили и воспитывали веками, так же, как ум, может быть, из нее получилось бы нечто необычайно драгоценное.

— Да... (Мне кажется, она права, — как она может сейчас быть неправа?)

— И за одну твою глупость — за то, что ты сделал вчера на прогулке — я люблю тебя еще больше — еще больше.

@темы: Отрывки

21:44 

"МЫ" Замятин

Помню: я улыбнулся растерянно и ни к чему сказал:

- Туман... Очень.

- Ты любишь туман?

Это древнее, давно забытое "ты", "ты" властелина к рабу - вошло в меня остро, медленно: да, я раб, и это - тоже нужно, тоже хорошо.

- Да, хорошо...- вслух сказал я себе. И потом ей: - О ненавижу туман. Я боюсь тумана.

- Значит - любишь. Боишься - потому что это сильнее тебя, ненавидишь - потому что боишься, любишь - потому что не можешь покорить это себе. Ведь только и можно любить непокорное.

@темы: Отрывки

21:42 

"МЫ" Замятин

Я кинулся к нему, как к родному, прямо на лезвия – что-то о бессоннице, снах, тени, желтом мире. Ножницы-губы сверкали, улыбались.

– Плохо ваше дело! По-видимому, у вас образовалась душа.

Душа? Это странное, древнее, давно забытое слово. Мы говорили иногда «душа в душу», «равнодушно», «душегуб», но душа –

– Это… очень опасно, – пролепетал я.

– Неизлечимо, – отрезали ножницы.

@темы: Отрывки

21:39 

Я начинаю писать эту маленькую рецензию второй раз. Потому что это – не утренние страницы. Это непосредственно рецензия. Моя. Для меня.
***
Я никогда не питала особой любви к антиутопиям. А тут как-то само пошло, почти ни с того, ни с сего. И это было сильно, по-настоящем3у сильно и, Господи, это было жутко, это внушало неподдельный, настоящий страх перед будущим. Будущим, где нет у человека ни права слова, действия, ни даже права мысли. Мысли! Где мониторится и просматривается все. Каждая секунда и минута жизни. Где подвоха ждать приходится из каждого угла.

"Несчастная женщина, подумал он, жизнь с такими детьми – это жизнь в постоянном страхе. Через год-другой они станут следить за ней днём и ночью, чтобы поймать на идейной невыдержанности. Теперь почти все дети ужасны. И хуже всего, что при помощи таких организаций, как разведчики, их методически превращают в необузданных маленьких дикарей, причём у них вовсе не возникает желания бунтовать против партийной дисциплины. Наоборот, они обожают партию и всё, что с ней связано. <...> Их натравливают на чужаков, на врагов системы, на иностранцев, изменников, вредителей, мыслепреступников. Стало обычным делом, что тридцатилетние люди боятся своих детей. И не зря: не проходило недели, чтобы в «Таймс» не мелькнула заметка о том, как юный соглядатай – «маленький герой», по принятому выражению, – подслушал нехорошую фразу и донёс на родителей в полицию мыслей".

Я… я не знаю, право, я не знаю, как писать эти чертовы рецензии, но мне очень хочется писать об этом просто для того, чтобы вылить из себя память об этой книге. Поразительно сильной и поразительно ужасной.
Когда правительство меняет и переписывает историю. А население знает, что это происходит, но ничего с этим не делает, а глотает эту пищу, глотает это дерьмо! Не задумываясь. Ни на секунду. А тех, кто задумывался, «исправляли».
Когда человек жил в окружении лжи,заведомой лжи, которю он сам и понимал. «Министерство мира», которое занималась вопросами воины, «Министерство любви», в стенах которого пытали и издевались… Человек терял себя. Человек терял все. Человек терял даже язык!

«Новояз должен был не только обеспечить знаковыми средствами мировоззрение и мыслительную деятельность приверженцев ангсоца, но и сделать невозможными любые иные течения мысли. Предполагалось, что, когда новояз утвердится навеки, а старояз будет забыт, неортодоксальная, то есть чуждая ангсоцу, мысль, постольку поскольку она выражается в словах, станет буквально немыслимой. Слово «свободный» в новоязе осталось, но его можно было использовать лишь в таких высказываниях, как «свободные сапоги», «туалет свободен». Оно не употреблялось в старом значении «политически свободный», «интеллектуально свободный», поскольку свобода мысли и политическая свобода не существовали даже как понятия, а следовательно, не требовали обозначений. Помимо отмены неортодоксальных смыслов, сокращение словаря рассматривалось как самоцель, и все слова, без которых можно обойтись, подлежали изъятию. Новояз был призван не расширить, а сузить горизонты мысли, и косвенно этой цели служило то, что выбор слов сводили к минимуму.»

Наверное, только сейчас я поняла важность языка так такового. Его самоцель. Его роль, его позицию.. Как мало нужно для того, чтобы убить человека, не убивая его физически. Всего лишь лишить памяти и языка. Как следствие, он разучится думать. Сопостовлять. Мыслить. Разучится жить.
Как просто убить моральные ценности. Как просто убить жизнь. Как просто.

«Они никогда не взбунтуются, пока не станут сознательными, а сознательными не станут, пока не взбунтуются»

Может, это вообще как девиз, девиз по жизни. Пока не начнешь что-то решать, не станешь сознательным. Не станешь, хоть убей. Бунтовать против течения жизни, размеренного течаения. Банального такого. Непосредственного.
И… немаловажный для меня, конкретно для меня момент. Во всех прочитанных мной антиутопиях особое значение придается сексу. Банальная, впрочем, фигня… И, в принипе, нечего было бы заострять на этом внимание, если бы это не являлось еще и моей, личной проблемой! Моим заскоком. (О, это слово «мое»). Когда в человеке убивают инстинкты (1984), замещают их другой деятельностью. Или четко структурируют ее, расписывают по часам, делают не частью эмоциональной жизни человека, а банальной рутиной. Чем-то обязательным для дальнейшего продолжения рода. То, для чего идут, как на работу (МЫ). Убивая сексуальное влечение, убивали и любовь так таковую, потому что занятия любовью – логичное продолжение любви так таковой. Секс не ради секса, но ради любви. Отдача другому человеку, полная отдача, а не попытка забрать что-то у него. Вся жизнь о любви. И.. и убивать это, извращать это.
То, что сейчас девушек, которые переспали с любимыми юношами, называют шлюхами, то, что само понятие любви извращается… начинает казаться, что это часть какой-то хитроумной информационной атаки. И, как следствие, начало одной из таких же антиутопий.
Я не думала об этом с такой позиции. А сейчас.. Сейчас стало даже легче, гораздо легче. Точнее, не так. Проблема ушла. Проблемы больше нет.
В общем, все происходящее в этой книге – жутко. Очень жутко. Но благодаря ей я вынесла многое. Многое открыла. Многе поняла. А не это ли главное назначение книги и литературы в целом?...

@темы: Отрывки, Новостное, Заметки

10:43 

Первые минуты в Питере запомнились мне не красотами пейзажей и архитекруты, а людьми. Мужчина, медженно подходящий к остановке, покачивался и был укутан в ярко-красный плед, а в руках держал тлеюшую сигарету.

Затем был мальчик, который настойчиво пытался зажечь спичку о велосипед и так искренне расстраивался неудачам.

На следующий день, когда все уехали кататься на катере, я сидела и читала МЫ на заборе. Мимо проезжали мальчики юноши на роликах.
Один из них улыбнулся мне, я улыбнулась ему и он сказал "привет'. Он уехал так быстро, что я не успела ответить. Но это было так.. тепло, да, тепло. Это была искренняя улка. Теплая. И искренний привет. Теплый! И мне после этого стало тепло. Несмотря на сильный ветер и моросящий дождь.

Вечером, дважды проходя по одной улице я видела двух прекрасных барышень с табличками "конфетку за объятия". В первый раз мы просто прошли мимо, а во-второй подошли. И, блин, это было так мило! Даже мой заскок на тему личного пространства себя не проявил. Мне дали конфетку, а потом я обняла их еще раза четыре просто так, для души. Потому что они прекрасны. И искренне улыбаются. Они пожелали нам всяческих ништяков, и мы пожелали им всяческих ништяков...

Наверное, я запомню этот город именно как город искренних улыбок, а не как город, по которому ходил Пушкин. Потому что Пушкин ходил давно. А улыбаются они сейчас.


@темы: Заметки

Вставай, ведь такова твоя функция!

главная